Традиционная учительская точка зрения, которая была превосходной во времена Возрождения, становилась постепенно чрезмерно ограниченной из-за того, что она игнорировала произошедшие в мире с XV в. изменения. И не только история и современные языки, но также и наука, должным образом преподаваемые, вносят вклад в культуру. Именно по этой причине можно заявить, что образование должно иметь другие цели, чем простая прямая выгода, без сохранения традиционных учебных курсов. Практичность и культура, когда они понимаются широко, представляются несовместимыми в гораздо меньшей степени, чем кажутся фанатичным защитникам и того и другого.

Тем не менее, помимо случаев, в которых культура напрямую связана с выгодой, овладение знаниями имеет различного рода непрямую выгоду, даже если не имеет практического применения. Я думаю, некоторые из худших черт современного мира могли бы быть устранены за счет большей поддержки таких знаний и менее жесткой ориентацией на простую профессиональную компетентность.

Когда сознательная деятельность целиком сконцентрирована на какой-то одной определенной цели, конечным результатом для большинства людей будет дисбаланс, сопровождаемый какой-либо формой нервного расстройства. Люди, контролировавшие немецкую политику во время войны 1914—1918 гг., делали ошибки (например, что касается похода подводных лодок, который привел Америку на сторону союзников), которые любой человек со свежим подходом к предмету мог распознать как неразумные, но о которых они не могли судить здраво по причине умственного перенапряжения и отсутствия отдыха. Такого же рода вещи можно увидеть везде, где группы людей пытаются достичь целей, поставленных на основании спонтанных импульсов, но требующих для своего достижения длительного напряжения сил. Японские империалисты, русские коммунисты и немецкие нацисты – все действуют на основании своего рода возбужденного фанатизма, который исходит из существования исключительно в вымышленном мире определенных задач, которые необходимо выполнить.